Общечеловек

На сей раз Адольф Гитлер оказался плохим пророком. Результатом 2-й мировой войны было уничтожение не «еврейской расы» в Европе, а уничтожение нацистского режима в Германии.
Страшно решиться на борьбу с евреями любовью? И так забили, а «подставь другую щеку», вовсе добьют? Не посовестятся: заберут вместе с рубашкой и верхнюю одежду?.. Ну что же, давайте бороться с ними «изведанными методами». Только не получим ли известных же и результатов?
Помогла нам черта осёдлости или Гитлеру политика геноцида? У нас они расстреляли царя с семьёй и устроили геноцид русского народа, фашистская Германия тоже была повержена в прах, и Гитлера давно нет – а евреи живут и процветают. Вот результаты, которых добивались люди, борясь с ними средствами, изысканными человеческим умом. Может быть, пришла пора уже, испытав эти средства, подсказанные человеческим умом – «зажимать» и убивать, испытать, наконец, средство, рекомендуемое Богом – любить?
Своими средствами мы их не перевоспитали, да и себе-то плохо помогли. Отважимся же, милые, поступить, как Бог велит. Умом-то мы ведь понимаем, что всем станет хорошо, если все будут жить, как Бог велит. Да и сердцем соглашаемся, что действительно всем будет хорошо, если все будут друг друга любить.
Откуда же тогда в нас берётся эта нерешительность, эти странные мысли: оно и впрямь было бы хорошо, когда бы все друг друга любили – да не станет ли нам плохо, если мы будем любить?.. От лукавого нерешительность сия и мысли сии. Нет, милые, если будем любить друг друга – плохо не будет. Даже если будем любить и евреев – опять плохо не будет. Даже если их и этим не «перевоспитаем» – и тогда плохо не будет. Не спасём их, так хоть себя-то спасём. Хоть сами-то заживём, наконец, христианами. Уже и это будет замечательно и превратит нас из виноградарей злых и нерадивых в добрых. А такие добрые виноградари, может быть, всё-таки и помогут еврейской «природной ветви», отломившейся неверием, покаяться и вновь привиться.
Огромная правда звучит в словах свт. Иоанна Златоуста: «Никто бы не оставался язычником, если бы мы были христианами как следует».
 
Есть один русский автор, писавший о «еврейском вопросе», с мыслями которого на этот счёт я безбоязненно советовал бы познакомиться и русским, и евреям. Это Фёдор Михайлович Достоевский. «Еврейскому вопросу» у него посвящены 2 и 3 главы мартовского выпуска «Дневника писателя» за 1877 год. Решение этого вопроса Фёдор Михайлович предлагает не «русское» и не «еврейское», а… «немецкое». Только не в духе Гитлера, а в духе другого немца – доктора Гинденбурга. Мне этот доктор Гинденбург гораздо милее доктора Эльханата Элькеса… Но обо всём по порядку.
Третья глава мартовского выпуска «Дневника писателя» начинается подглавкой: «Похороны Общечеловека». «Общечеловеком» Фёдор Михайлович называет здесь этого самого доктора Гинденбурга, по национальности немца, по вероисповеданию лютеранина. Этот человек жил в прошлом веке в одном из губернских городов западной России. Это был многонациональный город – там жили вместе русские, евреи, немцы, поляки, литовцы. И вот, когда этого доктора хоронили, так все эти народности признали его за своего (отсюда Фёдор Михайлович и назвал его «общечеловеком»). Как же это случилось?
Умер доктор Гинденбург 84 лет от роду. А перед этим 58 лет лечил в этом городе людей и принимал у рожениц роды. Причём, помогая своим пациентам, он не спрашивал их о вере и нации – его это не интересовало, он помогал всем. Он шёл прежде всего не к немцам, а туда, где в нём нуждались. Он не говорил: «Если ты немец и лютеранин – так я тебя буду лечить, и подешевле вылечу. А если ты русский или еврей – так пусть вас русские и еврейские врачи лечат. А хотите у меня лечиться, так платите втридорога».
С оплатой его услуг вообще случались курьёзы. Об этом особый разговор. Однажды он, например, вылечил одного бедного еврея-дровосека, но тут же заболела его жена, а потом и дети. Он ездил к ним долгое время ежедневно, а иногда и по два раза в день, а когда всех поставил на ноги, спрашивает главу семейства: «Ну, чем будешь расплачиваться?» Тот отвечает: «У меня ничего нет, осталась последняя коза, продам её и рассчитаюсь». Доктор ушёл, он так и сделал. Продал козу и принёс доктору деньги. Тот деньги принял, отдал их своему лакею, добавил к ним ещё две такие же суммы и наказал купить для дровосека корову. Приходит дровосек домой, а через час к нему на двор приводят корову и говорят – доктор прислал. И такие случаи, когда он с бедных людей не только не брал платы, а ещё и сам делился с ними деньгами, полученными от богатых пациентов, случались часто.
А однажды, будучи позван к одной бедной еврейке-роженице и видя, что не во что принять ребёночка, он снял с себя рубаху и разорвал на пелёнки.
Когда его хоронили, над его гробом и из глаз русских, и из еврейских, и литовских, и из всех глаз лились совершенно одинаковые слёзы, горячие и искренние.
Ф. М. Достоевский, рассказав об этом, предлагал какому-нибудь художнику взяться за картину и рисовал сюжет: «… на кривом столе догорает оплывшая сальная свечка, а сквозь единственное, заиндевевшее и обледенелое оконце уже брезжит рассвет нового дня… Трудные родильницы часто родят на рассвете: всю ночь промучаются, а к утру родят. Вот усталый старичок, на миг оставив мать, берётся за ребёнка. Принять не во что, пелёнок нет, ни тряпки нет (бывает этакая бедность, господа, клянусь вам, бывает...), и вот праведный старичок снял свой старенький виц-мундирчик, снял с плеч рубашку и разрывает её на пелёнки. Лицо его строгое и проникнутое. Бедный новорожденный еврейчик копошится перед ним на постели, христианин принимает еврейчика в свои руки и обвивает его рубашкой с плеч своих. Разрешение еврейского вопроса, господа! Восьмидесятилетний, обнажённый и дрожащий от утренней сырости торс доктора может занять видное место в картине, не говоря уже про лицо старика и про лицо молодой, измученной родильницы, смотрящей на своего новорожденного и на проделки с ним доктора. Всё это видит сверху Христос, и доктор знает это: «этот бедный жидок вырастет и, может, снимет и сам с плеча рубашку и отдаст христианину, вспоминая рассказ о рождении своём» – с наивной и благородной верой думает старик про себя. Сбудется ли это? Вероятнее всего, что нет, но сбыться может, а на земле лучше и делать-то нечего, как верить в то, что это сбыться может и сбудется. А доктор вправе верить, потому что уж на нём сбылось: «исполнил я; исполнит и другой; чем я лучше другого?..» [6, стр.106-107].
«Единичный случай, скажут. Что ж, господа, я опять виноват: опять вижу в единичном случае чуть не начало разрешения всего вопроса...» [6, стр.105].
«Этот общий человек хоть и единичный случай, а соединил же над гробом своим весь город. Эти русские бабы и бедные еврейки целовали его ноги в гробу вместе, теснились около него вместе, плакали вместе. Пятьдесят восемь лет служения человечеству в этом городе, пятьдесят восемь лет неустанной любви соединили всех хоть раз над гробом его в общем восторге и в общих слезах. Провожает его весь город, звучат колокола всех церквей, поются молитвы на всех языках. Пастор со слезами говорит речь над раскрытой могилой. Раввин стоит в стороне, ждёт, и как кончил пастор, сменяет его и говорит свою речь и льёт те же слёзы. Да ведь в это мгновение почти разрешён хоть бы этот самый «еврейский вопрос»! Ведь пастор и раввин соединились в общей любви, ведь они почти обнялись над этой могилой в виду христиан и евреев. Что в том, что, разойдясь, каждый примется за старые предразсудки: капля точит камень, а вот эти-то «общие человеки» побеждают мир, соединяя его; предразсудки будут бледнеть с каждым единичным случаем и, наконец, вовсе исчезнут. Про старичка останутся легенды… А легенды уж это первый шаг к делу, это живое воспоминание и неустанное напоминание об этих «победителях мира», которым принадлежит земля. А уверовав в то, что это действительно победители, и что такие действительно «наследят землю», вы уже почти соединились во всём. Всё это очень просто, но мудрено кажется одно: именно убедиться в том, что вот без этих-то единиц никогда не соберёте всего числа, сейчас всё рассыплется, а вот эти-то всё соединят. Эти мысль дают, эти веру дают, живой опыт собою представляют, а стало быть, и доказательство. И вовсе нечего ждать, пока все станут такими же хорошими, как и они, или очень многие: нужно очень немного таких, чтоб спасти мир, до того они сильны» [6, стр.107-108].
Воистину так, милые мои. Если хоть немногие русские люди хоть чуть-чуть уподобятся этому «немецкому доктору» – поймут, что только в этом, в любви, разрешение и «еврейского», и всех на свете роковых вопросов – эти немногие лягут костьми, но, с помощью Божией, спасут мир. А когда таких будет поболе – так, может быть, и костьми ложиться не придётся. О, если бы хоть половина, если бы хоть десятина русских людей стала такими «немцами» – эта десятина неузнаваемо преобразила бы лицо земли. Такие «общечеловеки» всенепременно объединили бы, с помощью Божией, всё разругавшееся ныне человечество в одну дружную семью любящих друг друга детей Божиих. Вот ведь цель-то наша – не «Союз нерушимый республик свободных», закованный в цепи, завешенный от любопытных взглядов «железным занавесом», созданный на слезах и крови, а именно такая дружная семья народов, объединённая евангельским законом любви друг ко другу и к Богу. Сие и буди, буди.
Аминь.

«О злых виноградарях. „Еврейский вопрос“ и пути его разрешения.»

Александр Захаров

Обсудить у себя 1
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети:

Голос Пустыни
Голос Пустыни
сейчас на сайте
Читателей: 36 Опыт: 0 Карма: 1
Теги
авель агапэ агрессия адам альтруизм ангелы армия афоризм бад бесконечность бессмертие библия ближний бог болезнь боль брак вампиризм вера видение вина власть влюблённость внушение вов возвращение война воля воспитание восприятие восстание восток враг время выбор геноцид гесс гибель гитлер глаза город грамматика грех греческий гроза дальний дарвин дерсу дети детоксикация джоконда дипломатия добро доверие доказательство долголетие достоевский древо познания дружба духовность душа дьявол евреи европа единство естественность желание женщина жертва живопись животные жизнь зависимость закон запрет здоровье земля зло знание золото зрение иисус христос иммунитет индивидуальность искренность испытание истина история йога каин карма квант китай кладбище классификация коллективизация коммунизм компьютер кошки красота кулинария культура ласточка лекарство леонардо да винчи лес лето листья ложь любовь люди мания маркс марксизм мастерство материя мать медитация медицина мера мертвецы месть метафизика мечта микробы мировоззрение миссия мораль мошенничество мужчина музыка мысль нагота наказание насилие наслаждение настоящее наука национализм неповторимость ницше нравственность обезьяна образ образное мышление образование общение общество она опыт осень открытие отношения отчаяние отшельничество оуланем очищение память парадигма педагогика первичность песня пессимизм печаль питание поведение подсознание политика польша понимание поэзия правда праведность православие предназначение привлекательность привычное пример принц приоритеты природа притча просветление профессия прошлое психиатрия психика психология путешествие путь развитие развлечения разрушение разум рана растения реальность ревность реинкарнация религия родина родители ругательства самоистязание сатанизм свобода секс семья сердце сиамские сила симметрия сионизм скептицизм скрипка слёзы слово смерть смех смысл смысл жизни собака собственность совершенство сон спасение ссср сталин старость статуя стихи страдание страдания стратегия страх суд счастье тайна талмуд творение творчество телепатия тело терпимость техника тишина тора точка g традиция труд убийство удовольствие урбанизация уродство учение фанатизм фашизм физика философия финляндия фольклор фрейд футуризм характер химия христианство целое цензура ценность человек человечество шизофрения эвенки эволюция эвтаназия эгоизм экология экстремизм эмоции эмоция энгельс эпоха эрос эстетика этика этимология юмор язык япония
все 25 Мои друзья